Хороводы – это неотъемлемая часть традиции, народной художественной культуры. Именно хороводы хранят историческую память народа о древнейших пластах обрядовой культуры, дают начало развитию многих жанров народного творчества. Ассиро-вавилонская, греко-римская традиции и др. подтверждают правомерность сказанного.  Хороводы – общая часть славянского культурного наследия. В хороводы собираются возрастными группами дети и молодежь. 

Несмотря на то, что хороводные гуляния известны всем славянским, и не только славянским, народам сам термин не имеет однозначной этимологизации: карпато-русы считают, что слово «хоровод» происходит от «коло» - круг; литово-русы – говорят «корогод», в Туле, Рязани, Москве – «тонки», «толоки»; русские переселенцы в Татарстан говорят – «кыравон», в Тамбове – «курагод», говорят также – «город», «застенок», «карагод», караход», «каравод», «круги», «столбы»,  «улица», «ходечи» и др.

Хоровод – самая древняя форма танцевального русского фольклора. Он появился предположительно в IX веке нашей эры и сочетает в себе 3 жанра – песню, игровое или обрядовое действие и танец. В зависимости от того, какой жанр преобладает, и выделяют следующие виды хоровода:  орнаментальные, наборные, подражательные, сюжетно-игровые, семейно-бытовые.

По сезону выделяют хороводы: весенние (от Святой недели до Красной горки), летние (Троицкая неделя), осенние (с Бабьего лета, т.е. с Успенья, иногда с Ильина дня, до Покрова). 

Но как бы не различались хороводы по времени их устроения, по месту, по типу – в основе его всегда «круг», то есть символ солнца (отголосок культа Ярилы).

Помимо обрядовой и рекреационной функции хороводы исполняли еще и очень важную социальную роль – они были школой успешной самореализации и местом взаимодействия с разнообразными социальными партнерами. Нигде как в хороводе не ощущалась коллективная ответственность за успех совместных действий, следовательно, это была еще и школа русской соборности.

Эстетика хороводного действа складывалась под непосредственным влиянием природного и культурного своеобразия конкретного места. Так например, общерусскую хороводную песню «Во поле берёза стояла» в Тамбовской области знают как «Во поле черёмушка стояла». Характер танцевальных движений, хореографическая пластика зависели и от костюма, от его региональных особенностей: длинные рубахи с конопными грубыми подставками и узкими затянутыми на горле застежками, монументальные сарафаны, а также убранные жемчугом, бисером, самоцветами, золотыми и серебренными орнаментами очелья девичьих повязок заставляли поневоле двигаться чинно, высоко держа голову, зато руки с избытком компенсировали ограниченную низом и верхом свободу самовыражения в пластике танца.

За много веков развития хороводная традиция развилась и включила в себя самые разные по структуре, характеру, образному составу тексты, транслирующие сакральные смыслы.

Орнаментальные хороводы могут называть и «фигурными», и «узорными, и «кружевными». Они не обязательно всегда изображают круг, но могут быть и не «круговыми»: «стенка на стенку», «плетень». В орнаментальном хороводе существуют самые разные движения: - «капустка» (вереница хороводящих как бы скручивается по спирали вокруг «кочерыжки» («хороводницы», опытной участнице действа); «плетень» (круг хороводящих со сцепленными руками), «звездочка» (попарное сцепление рук вокруг стоящей внутри хоровода «хороводницы»), «карусель» (сцепление хороводящих с одной, стоящей в центре «хороводницей»), «корзинка» (два концентрических кружка, в которых стоящие чуть прогибаются корпусом назад). Характерное движение – распространение хоровода то в два, то в четыре кружка, а затем опять сливание).

Орнаментальные хороводы воспроизводят земледельческие календарные циклы, технологию ремесел (например, льноводство, ткачество). В них нередко используют и предметы: платок, шаль, кушак, полотенце, холсты, венки, ветки, цветы и пр.

Магия плодородия, культ растительности обнаруживаются в продуктивности использования тем деревьев, цветов, трав в репертуаре хороводных песен: «Ай, во поле липенька»,  «Рощица», «Грушица» и пр..

Состязание гармонистов "Кто кого переиграет".

Как таковое состязание не объявлялось и не заканчивалось возглашением победителя, однако очевидность происходящего не оставляла сомнений в том, кто сегодня стал украшением курагода. Именно курагод  (т.е. объединенные одним менталитетом люди) формировал стойкое общественное мнение, в котором славилось из поколения в поколение имя «первого гармониста», украшения праздника и коварного похитителя женских сердец. Существуют степени совершенства, исчисляемые величиной ареала славы: «первый на порядке (улице)», «первый на селе», «первый в округе» (в районе), «каких свет не знал» (сравнить не с кем). Показателями высокой компетентности, в процессе определения соискателя  народной славы «первого гармониста»,  считали следующие:  совершенство исполнения (импровизационность, исполнительская и композиторская изобретательность); скорость («частота»); умение «подладить» под пляшущего или поющего; широта репертуара; принципиальное «неисполнение» чужих наигрышей «на кругу», в курагоде; наличие собственных «колен», «коленец» (импровизационных ходов).

   

Есть ли где еще в России так много гармошечных наигрышей, как на Тамбовщине? Едва ли. Судите сами: «Матаня» (визитная карточка региона), «Канарейка» (уникальный вариант «страданий», известный на Тамбовщине, по самым приблизительным и, конечно же, неполным наблюдениям, в 7-ми локальных традициях), «Досада» (играют и гармонисты и балалаечники, развитая посиделочная традиция), «Страдания», «Голубок», «Гусачёк», «Барыня», «Цыганочка»,  «Наурскова», «Шарлотскова», «Шамиля», «Базар», «Ширмач», «Тустеп»,  «Подиспань», «Реченька», «Ночкя»… Того мало, еще в каждом местечке есть «своя» гармошечная фирменная игра: «Моршанские страдания», «Алгасовские переборы», «Кирсаненок» («Кирсановского»), «Околонские прибаски», «Черняновские припевки», «Донские страдания» и пр., и пр. Это только наигрыши, под которые надо «прибасать» (петь частушки), а есть еще большой репертуар песенный и сугубо танцевальный. И всё это знал и умел исполнить гармонист, который вообще-то не был освобожден от общего труда, мирного и ратного.

Состязания прибасников и прибасниц.

До сих пор практически в каждом селе Тамбовщины мы находим свидетельства того, что в курагодах «на перебой», «на сшибок» пели частушки, чаще всего – женщины, но иногда и мужчины. Состязания на пение частушек «в курагоде» начинались не сразу: сначала гармонист демонстрировал «заигрыш», обычно «Матаня», затем выходили по очереди то одна, то другая «прибасница», уступая место друг другу. Одна или две-три могли всякий раз оставаться «на кругу», но тогда они должны были «приплясывать» и «отвечать» каждой вновь вышедшей «прибаснице». В конце концов «на кругу» оставалось три-четыре особенно искусных «курагодниц», из которых и выбирала молва лучшую. 

Как бы проверяя претенденток на уровень владения традицией, гармонист менял наигрыши, темпы – и всякий раз «прибасница» должна была «подладить». При этом нельзя было повторяться и петь уже исполненную частушку. Нередко встречались особенно одаренные женщины, которые могли сочинять тексты по ходу действия, отражающие актуальные смыслы происходящего. 

«На кругу» «прибасали» и приплясывали по одной, по две, по три, по четыре. Имелись частушечные традиции, расписанные именно по составу поющих.     

Очень редко бывали «на кругу» состязания мужчины и женщины, которые в этом случае «прибасали» по очереди не связанные общим смыслом частушки, что вероятно легко объяснить принадлежностью к разным культурным кодам, которые запрещают «вольное» обращение к представителю «инокультурной» социальной среды. Примеры выяснения отношений с помощью частушек между двумя мужчинами в курагодной традиции вообще не обнаруживаются, вероятно, вследствие того, что мужчины могут сделать это по-другому, например, в кулачном бое.

Курагод – это замечательный способ проверить и потренировать навыки традиционного этикета, народного юмора, выражения наиболее значимых культурных смыслов, благодаря которым и поддерживалась этнокультурная общность, составляя основу всей жизни русской деревни.

Так, например, в курагоде категорически запрещались «посоромные» (матерные)  частушки, особенно в Успенском, когда грубое слово рассматривалось как оскорбление Матери Земле, которая на три метра трескалась от женского матерного слова. Можно заметить, что грубые частушки с вульгарными намеками и «посоромными» вставками, традиция разрешала только в обрядах второго (иногда третьего) свадебного дня.

РУССКАЯ ПЛЯСКА

28 июля 2013 г. Материал подготовлен Л.Ю. Евтихиевой.